Если ты ходишь по грязной дороге, ты не сможешь не выпачкать ног (с) И. Кормильцев

1 2 3 4 5 6 7

С 1-го сентября 2012 года Валерий Калныш, ранее занимавший должность заместителя главного редактора «КоммерсантЪ-Украина» и отвечавший за неделовой блок в газете, возглавил редакцию. Свое первое интервью в качестве главного редактора украинского «Коммерсанта» Валерий дал для «Редакторского портала» во Львове, куда приехал по приглашению Школы журналистики Украинского католического университета – рассказывать студентам о принципах политического репортажа и принципах Ъ-журналистики.

- Валерий, ваше назначение – результат изменения модели менеджмента издательского дома «КоммерсантЪ-Украина»? Кто теперь за что отвечает?

- Андрей Гоголев, который ранее был главным редактором, стал шеф-редактором. Он будет отвечать за финансы и новые проекты ИД. Это в разы больше ответственности и времени, которое тратится. Я отвечаю непосредственно за газету.

- Что изменилось в вашей работе?

- Если раньше я отвечал только за общество, политику, культуру и спорт, то сейчас активно стараюсь интересоваться именно деловыми заметками. Это то, что в силу распределения полномочий проходило в стороне от меня. Поскольку тягаться в понимании тематики со Славой Садовничим, который является редактором отдела финансов, или с Антоном Онуфриенко, который отвечает за отдел бизнеса, я не могу, то в данном случае выступаю скорее как организатор и сторонний зритель. На мне они пробуют свои заметки – насколько текст понятен непрофессионалу. Если у меня не возникло вопросов, значит, и рядовой читатель поймет.

1

- Рынок деловой прессы в Украине достаточно насыщен, а аудитория его ограничена. Прибылен ли в таких условиях «Коммерсант»?

- Думаю, мы тут несколько по-разному оцениваем рынок. За год с него ушло два издания – «Дело» и «Экономические известия», прекратившие печататься и оставшиеся исключительно в интернете. Теперь их доля рекламы перетекает к нам. Для нас это хорошо, мы этому рады.

- Вы не собираетесь перебраться в онлайн вслед за ними?

- Нет. Бумага – это то, что надо сохранить в любом случае, потому что человек остается человеком. Ему не всегда интересно узнавать новости только из интернета. Он хочет подержать газету, посмотреть на нее, понять, что считается главным, а что второстепенным, соотнести, насколько его восприятие действительности совпадает с мнением редакции. Вопрос даже не в удобстве, а в практике и традиции. Я очень надеюсь, что традицию чтения бумажной газеты по утрам мы в «Коммерсанте» сохраним.

- То есть, вы верите, что бумажная пресса будет существовать дальше?

- Я уверен в том, что она будет существовать. Да, конечно же, схлопнется очень много изданий. Но я хочу, чтобы не схлопнулся «Ъ».

- А как обстоят дела у других проектов ИД «КоммерсантЪ-Украина», кроме собственно «Ъ»? Они приносят прибыль?

- Наши приложения для целевой аудитории – например, «Авто», «Финансы» - очень хорошо зарекомендовали себя и в финансовом, и в читательском плане. Они бесплатны и распространяются в виде вкладок в «Ъ». В сравнении с газетой там больше аналитики, это более эстетская, изысканная пища. Благодаря приложениям мы, несомненно, зарабатываем денег больше, чем зарабатывали бы без них.

- Вы анонсировали запуск радио. Будет ли это проект, аналогичный российскому «КоммерсантЪ FM»?

- Я очень хочу, чтобы оно появилось. Был бы счастлив назвать конкретную дату, когда это радио зазвучит в эфире. Но не могу. Потому что пока идея разговорной радиостанции только обсуждается. Для ИД это очень большое капиталовложение. К сожалению, собственных свободных средств на запуск радио у нас нет – это очень дорого. Напомню, в Киеве было несколько попыток перепрофилировать уже имеющиеся станции в разговорные. Но они оценили сумму капиталовложений и поняли, что на новостном радио заработать нельзя. Я думаю иначе. Думаю, что на разговорном радио в Украине заработать можно. В одной Москве, по моим (не самым точным) оценкам, работает восемь разговорных радиостанций, и они как-то окупаются.

- Чем же вы собираетесь привлечь слушателя, если он не привык к разговорному радио?

- Сформировать интерес. Мы – нация, которая любит поговорить. Этим я объясняю, например, интерес к телевизионным ток-шоу. Киселев и Шустер на рынке уже несколько лет, а интерес к ним не ослабевает. Плюс, конечно, новости. Газета дает новости вчерашнего дня – например, все событийные заметки в «Ъ» начинаются со слова «вчера». Имея такой ресурс как радиостанция, мы могли бы выдавать новости «сегодня на сегодня», да что там – сейчас на сейчас. Но это большие затраты. Прежде всего, на оплату журналистской работы. Разговорное радио – это не только дискуссионная площадка, где можно поговорить на заданную тему. Это получение информации, которой ни у кого нет. А для этого нужны профессионалы.

- Не было бы дешевле запустить интернет-радио?

- Там все-таки не та аудитория. Она не очень интересна рекламодателю. Самая благодарная аудитория радиослушателей – это водители, до которых добраться через интернет достаточно трудно. Выходить в формате подкастов может позволить себе радио Би-би-си. Но для нас, помимо гражданской миссии, это еще и зарабатывание денег. Пока у нас есть некий бизнес-план, прикидка по наполняемости, но нет никаких мыслей о том, где и на каких частотах радио будет вещать. Думаю, что логично было бы начать с Киева.

1

- Возвращаясь к разговору о рынке деловой прессы: кого бы вы назвали главными конкурентами «Ъ»?

- У «Ъ» нет конкурентов. Я серьезно, это не бахвальство. На рынке ежедневной деловой прессы остались только мы. Есть еженедельники – «Деловая столица», «Бизнес». Есть, наверное, еще какие-то издания. Но мы работаем на разных полях. Они выдают аналитику, большие вдумчивые тексты, основывающиеся частично и на заметках «Ъ». Конечно, у них есть и эксклюзивы. Возможно, это достаточно условное допущение, конкурентом для нас является «Forbes. Украина». Но наши редакции построены по разным принципам. Поэтому формально конкурентов у «Ъ» пока нет.

- Вы рекомендуете сотрудникам читать деловую прессу?

- Обязательно! Потому что отсутствие конкурентов в ежедневном сегменте привело к тому, что у журналистов не полируется кровь. Мы не видим врага, не видим конкурента, не видим, с кем бороться. Раньше редколлегии в «Ъ» происходили следующим образом: мы садимся, вот «Экономические известия», вот «Дело», вот «Сегодня», вот «Комсомольская правда», и мы их анализируем. Ищем то, что в газетном жаргоне называется «прососами» - их эксклюзивы, которые мы пропустили. Начинается разбор полетов: почему так произошло, что «Дело» о чем-то узнало, а мы не узнали? Сейчас этот образ условного врага ушел. И я прилагаю массу усилий для того, чтобы появились хоть какие-то ориентиры. В данном случае это интернет-версии деловых СМИ, где появляются какие-то новости, не отстреленные нами в течение дня.

- «Ъ» и в России, и в Украине создал собственную школу журналистики с достаточно жесткими стандартами. Как бы вы охарактеризовали принципы журналистики по-коммерсантовски?

- Прежде всего, речь идет об объективной, неангажированной, честной, взвешенной, сбалансированной журналистике. Потому что для нас репутация – это, пожалуй, самое главное. Для меня как главного редактора – хотя, возможно, гендиректор со мной не согласится - деньги не являются главным мерилом успешности «Ъ». Да, успешным можно назвать СМИ, которое зарабатывает деньги, способное себя содержать, имеющее возможность повышать зарплаты своих сотрудников, обеспечить социальный пакет и медицинскую страховку. Все это есть в «Ъ». Мы платим белые зарплаты и белые налоги с белых зарплат, мы не джинсуем – и это тоже показатель.

Я говорю о репутации – это когда люди нам верят. Когда, прочитав заметку в «Ъ», они могут сказать: если так написано в «Ъ», значит, так и есть на самом деле. Вся школа коммерсантовской журналистики стоит на этом. Мы достаточно принципиальные люди, не продаемся, рассказываем все как есть вне зависимости от того, устраивает это кого-то, в том числе власть, или не устраивает. Стараемся жить и работать с ними на равных. Хотим, чтобы нас уважали, и не потому, что мы обладаем какими-то регалиями, а потому, что мы рассказываем все по-честному.

1

- В журналистской среде ходят легенды о том, что «Ъ» - это школа выживания: жесткий график, строгие требования, штрафы…

- Это верно. Скажем, рабочий день начинается у всех по-разному – для кого-то может начаться в восемь утра, например, но заканчивается для всех в 22.00. В это время по графику газета должна уйти в печать, поэтому до этого момента все в строю, все работают. Так работают по пять-шесть дней в неделю.

И штрафы есть. Я уже говорил о прососе, но есть еще термин «циничный просос». Просос – это когда ты пропустил какое-то событие в силу объективных причин. «Циничный просос» - это когда ты знал, что произошло, но не написал об этом. Вот это карается штрафом. Поэтому да, это школа выживания, которую не все выдерживают. Всего в газете работает около 180 человек, а пишущих людей, творцов, человек сорок. Так вот, из сорока стариков, которые начинали «Ъ» в Украине в 2005 году, осталось десять-пятнадцать. Есть текучка кадров: люди вырастают, кто-то занимает высокие посты в редакции, кто-то уходит в другие медиа и там тоже становится заметным человеком. Но это хорошая школа: если работодатель спрашивает, где ты работал, а ты отвечаешь, что в «Ъ», можно быть уверенным: тебя возьмут. Поскольку все знают, что в «Ъ» работают тяжело, но профессионально.

- Например, Мустафа Найем и Константин Усов начинали в «Ъ», ушли и стали звездами. Вы не жалеете о том, что их потеряли?

- Да, Мустафа и Костя работали в «Ъ», хорошо работали.

Если говорить о Мустафе, то элемент сожаления был. Когда меня о нем спрашивают, я всегда отвечаю, что он – хороший репортер. Именно репортер. Он умудрялся доставать эксклюзивы, которых не было ни у кого. За это его и ценили, благодаря этому у него сформировалось имя, и все знают Мустафу прежде всего как репортера. Но как его друг я могу позволить себе сказать, что мне не совсем близка его, скажем так, общественная деятельность. Мне кажется, что иногда Мустафа перестает быть репортером и переходит на другую сторону баррикад. Это не совсем правильно, хотя это его личное дело. Но то, что Муся получил в «Ъ», с ним и осталось, и я думаю, что ему это было полезно.

Что же касается Кости Усова, то мы обсуждали с ним его поход в народные депутаты. Мне кажется, он немного решил сместить фокус. Честно говоря, я сомневаюсь, что он станет депутатом, но это начало большого пути: если он решил посвятить себя политике, публичной деятельности, то лучшей тренировки, чем участие в выборах по мажоритарному округу, не придумать. Я рад за него, он молодец.

- Как вы относитесь к скандалу вокруг ТВі? Вы согласны с тем, что это пример прямого государственного давления на СМИ?

- Нет. Я не считаю это примером государственного давления. Это сложная история. С точки зрения журналиста, мне не совсем близки те люди, которые безапелляционно рвут тельняшку на себе и в каждом случае, когда кто-то трогает журналистов, видят только попрание свободы слова, цензуру и давление. Мне кажется, что во многом в той ситуации, в которой сейчас оказался ТВі, виноват сам ТВі. Мне кажется, что их просто поймали. Трудно поймать того, кто не дает для этого никаких оснований. В данном случае основания были, как мне кажется, в не совсем честной и прозрачной финансовой деятельности канала, давшей власти возможность их ухватить на совершенно законных основаниях.

Да, конечно, власть заинтересована в том, чтобы оппозиционного канала было меньше, чтоб его видело меньше людей. Но основания законны. По-журналистски мне близка идея сбора денег для того, чтобы выкупить долг перед налоговой, и параллель с Тарасом Шевченко. Но у меня возникает вопрос: а где инвестор? Ведь канал принадлежит господину Кагаловскому, в общем-то, не самому бедному человеку, для которого четыре миллиона гривен – полмиллиона долларов – не самая большая сумма. Почему он не может погасить долг? Почему за канал должны платить рядовые зрители? Я понимаю, это непопулярное мнение.

- По-вашему, в Украине есть проблемы со свободой слова?

- Безусловно. Но здесь надо различать понятия. Я уверен, что у нас нет цензуры как таковой. Нет специального органа, отслеживающего публикации и сюжеты, говорящего, о чем писать и о чем не писать.

Еще на заре прихода Януковича к власти у меня был разговор с одним представителем его президентской администрации. Тогда начали бунтовать телевизионные журналисты – «1+1» и СТБ. Заявляли о цензуре, давлении, запрещенных темах. Поэтому я спросил чиновника из АП, отвечавшего за медиа: зачем вы давите на телеканалы? Он ответил: «Мы давим тех, кто гнется. Кто не гнется, те могут писать все, что они хотят. Но если гнутся, мы будем их использовать по полной». Думаю, речь у нас идет прежде всего об экономической цензуре, которую устанавливают собственники СМИ, приходя к выводу, что какие-то темы лучше замолчать.

Мария Стасенко для Редакторского портала

Фото Анастасии Гавришовой

Следите за нашими обновлениями в социальных сетях: Facebook, Twitter , Google + и LiveJournal.








читайте также

Заслуженный фабрикант судебных экспертиз Украины Александр Рувин

Рувин Александр Григорьевич - отъявленный аферист, профессор мошеннического дела, а ни какой не доктор, тем более не имеющий абсолютно никакого отношения к генеральскому составу правоохранительных органов. Все награды его муляж!

Руководитель аннексированного Крыма Сергей Аксёнов, его родственники и их нажитое имущество в Москве

По семье Аксёнова, который на сегодняшний день является руководителем Крыма после его аннексии, провели разбирательство касательно причины стремительного обогащения. Все разбирательства были опубликованы изданием The Insider.

Страницы

FB twiter LJ rss

Блог

Это что, простите, за бред в интервью Генпрокурора? На складах рынка «7 километр» сто тысяч тонн ткани. Серьезно? Сто тысяч?! Вообще такое количество украинская легкая промышленность использует за год. Спрашивается сразу два вопроса. Первый – нахрена загонять это ненужное громадное количество ткани на один рынок сразу? Второй – как это вообще там поместилось? Юрий Витальевич, вы вот это серьезно или в порядке бреда? Вас грубо подставили те, кто готовил материалы. Увольняйте идиотов, дальше будет только хуже...
Читать больше