Если ты ходишь по грязной дороге, ты не сможешь не выпачкать ног (с) И. Кормильцев

1 2 3 4 5 6 7
Джинса. Источник (отрывок из повести)

…Ее дерзкие бедра уверенно оккупировали табуретку у барной стойки рядом со мной. «Я хочу стать журналистом. Или журналисткой. Как правильно?», - она улыбнулась, и отхлебнула из моего стакана.

«Как кому нравится. И так, и так нормально. В принципе», - улыбнулся я, поднося зажигалку к ее сигарете. Она затянулась. Выпустила дым вверх. В ее движениях и жестах сквозило ощущение полного кайфа от происходящего. Ее длинные ноги, чисто символически прикрытые неким подобием юбки, разглядывала добрая половина присутствующих. Ей явно нравилось это внимание. «Так… Стоп … Как тебя?… Саша?», - пробормотала она. Пепел с ее сигареты упал на стойку мимо пепельницы. Бармен тут же профессиональным жестом за секунду убрал пепел со стойки.

«Сережа», - улыбнулся я. Девушка явно была уже в той стадии, когда еще пару дринков , и наступит полная неясность сознания, сопровождающаяся, как правило, всякими нехорошими последствиями. В том числе и для организма.

«Ах, да..Сережа», - счастливой улыбкой улыбнулась барышня. «Послушай… Саша.. а ззз-акажи мне еще выпить, а?», - ее глаза смотрели на меня и искрились желанием. Желанием выпить еще. Но ей уже было хватит.

«Это ты Саша», - я с улыбкой посмотрел на девушку, понимая, что нужно брать власть в свои руки. То есть, искать где-то ее подругу Марию, киевскую пиарщицу и помощницу депутата. Ибо та куда-то запропастилась, уйдя, как она выразилась, «попудрить носик». И оставив мне на «сбережение» эту вот обладательницу длинных ног и символического подобия юбки…

«Да. Я Саша. Мне нравится», - счастливо улыбнулась она. «Так что – закажешь выпить?», - испытующе глянула на меня, вытащив сигарету из моей пачки, не докурив свою, которая одиноко дымилась в пепельнице. Возле стойки было тесно, и Сашино колено терлось о мою ногу…

«Саша, нам надо искать Машу», - пробормотал я. «Я тебе еще закажу, но на этом все. Надо найти Машу и выдвигаться. Уже поздно», - улыбнулся я, прикуривая Саше от своей сигареты.

Барышня улыбнулась. «А тут все Маши – выбирай любую», - она указала рукой на клубный зал. Латиноамериканские напевы будоражили присутствующих здесь девушек, увлеченно двигавших бедрами и изображавших ламбаду или еще какую-нибудь хрень…

…Машин номер не отвечал. Длинные гудки. Потом мой мобильник завибрировал. Смс. «Сережа. Изв. Уехала. Ей хватит пить. Созв. Маша»…

Вечер переставал быть томным. Точнее, уже было почти утро. Я глянул на часы. Половина четвертого. Пока я набирал Машу, Саша залпом выпила содержимое своего бокала и принялась за мой виски. Я смотрел, как «Джек Дэниелс» стремительно исчезает из стакана после прикосновений к нему Сашиных губ…

…Каких-то несколько часов назад я приехал в киевский бар «Квартал» на встречу с Машей - помощницей, как она говорила, одного «уважаемого в определенных кругах человека». Она пообещала помочь встретиться со своим шефом – он был весьма информированным персонажем, и много знал как о БВ, так и о ситуации вокруг его ареста, и мог бы как-то со своей стороны пролить свет на то, кому это было выгодно. Во всяком случае, его точка зрения как отправная, была интересна, и я надеялся получить от него максимум полезной информации…

Маша пообещала, что поможет встретиться, и предложила переместиться в клуб, в котором играли латинскую музыку. В процессе нашего с ней разговора в баре к нам присоединилась Саша - Мария представила ее как подругу. Саша, собственно, и была инициатором перемещения в клуб – барышням явно хотелось как-то продолжить вечер и повеселиться. Настроение у меня было, в принципе, нормальное, все шло по плану, и я решил поддержать девушек и выпить чего – нибудь в их компании под музыку соотечественников Че Гевары…

В итоге, как выражался один мой бывший начальник, я имел «в сухом остатке» одну сбежавшую Машу, и одну оставшуюся на моем «сбережении» Сашу – обладательницу длинных ног, общительно-танцевального характера и таланта быстро «отъезжать» от алкоголя в виде смеси всевозможных коктейлей, пива и виски… Оставлять Сашу здесь было нельзя. Как впрочем, нельзя было ей давать что-нибудь пить…

«Тебе куда ехать?», - почти кричу Саше на ухо, держа ее под руку и уводя подальше от орущих латиносских напевов. Она прижимается ко мне. В следующую секунду ощущаю, что она засыпает. Прямо вот здесь. Фактически тащу ее к выходу. Она открывает глаза, показывая в сторону гардероба. Забираю ее сумочку и куртку. Параллельно сочиняю про себя «приветливую» смс Маше. Которую очень хочется написать…

Слегка растормошив свою спутницу, удается узнать ее адрес. Увидев открытую дверь такси, она тут же садится на переднее сиденье. Я сзади. Едем на Оболонь. Несемся по предутреннему городу. Саша открывает окно и что-то кричит стоящим на обочине гаишникам, старательно показывая им средний палец. Тормозят. Естественно – штраф. Лицо таксиста стекленеет. Его даже не впечатляют длинные ноги моей случайно спутницы…

«Жить хорошо, чувак!!», - громко кричит Саша таксисту. Приехали. Подаю ей руку. Осознавая еще раз, что единственная на эту минуту представительница дамского общества, находящаяся рядом со мной, чертовски пьяна…

Саша старательно пытается попасть пальцами в цифры кода на двери. Не получается… «Давай я», - бормочу. «А я тебя не знаю… Хитрый какой!», - она радостно тычет в меня пальцем, не давая мне самому открыть дверь подъезда. Лифт. Едем. Барышня к девятому этажу уже мирно спит у меня на плече. Выходим. Саша недоуменно оглядывается. Потом ее лицо осеняет некая умная мысль. Она узнает дверь. Долго ищет ключи. Полсумки выворачивается на пол. Собираю. Слышу звук наконец-то открываемой двери. Пропускаю Сашу вперед. Входим…

Я тут же бегу в место, в которое хотелось уже давно. Терпеть пришлось из-за девушки Саши, дабы на всякий случай не оставлять ее одну, пока не удастся доставить ее домой. Слышу, как ключи проворачивают замок. Несколько облегчив свою жизнь, выхожу. Недавняя «гроза гаишников» лежит на диване, свернувшись клубком и поджав ноги. Девушка явно уже спит. И очень крепко.

Выдыхаю воздух, снимая некое напряжение. Облегченно закуриваю. Прохожу на кухню. Открываю окно, выпуская дым в форточку и заполняя легкие утренним избытком кислорода. Как раз тот момент, что можно спокойно перевести дух. Главное, что все хорошо закончилось. Докурю, и надо будет ехать. За последние сутки сколько всего произошло. А сколько всего еще предстоит сделать. Но для начала – выспаться…

Возвращаюсь в прихожую. Мысль одна - открыть дверь, потом посмотреть, все ли нормально с девушкой Сашей, и ехать отсыпаться. Где-то из глубины души поднимается желание оставить барышне рядом с кроватью стакан с водой. «Или пиво», - улыбаюсь. Кстати, бокал пива сейчас бы самому не помешал. Обыскиваю дверные замки в поисках того замка, который надо открыть изнутри. И выйти наружу. Однако обнаруживаю, что такого замка нет. Вернее, дверь закрыта на один замок. И изнутри он не открывается сам по себе. Только ключом. Вспоминаю, как возилась девушка Саша с дверью и как звенела ключами…

Смотрю на спящую Сашу и понимаю, что будить ее в данный момент совершенно нереально. Однако, по всей видимости, придется. Ведь надо как-то решить вопрос с тем, кто закроет дверь. Разумеется, после того, как я найду ключ. Ключ, которым сначала эту дверь надо открыть…

Смотрю на пол, на тумбочку, на близлежащие предметы. Ключа нет. Обыскиваю карманы Сашиной куртки. Ключа нет. На полу валяется Сашина сумочка. Открываю ее. Ключа явно не наблюдается. Зато вижу мобильный, включенный в беззвучный режим… Экран вовсю светится яркой надписью «Муж». То есть, он в данный момент звонит. Саша спит. Тупо смотрю на экран. Он перестает мигать. Появляется надпись «16 непринятых звонков». Догадываюсь от кого. И смска. От мужа. Открываю, понимая, что нехорошо читать чужие смски, однако сейчас все средства хороши. «Еду. Буду через 20 минут» …

Время отправки смс - пять минут назад. То есть, теоретически есть шанс выскочить. Если успею. Если разбужу Сашу и узнаю, где ключ…

Вдруг вспоминаю обрывки разговоров Маши с Сашей еще в баре. Упоминание какого-то Костика. Который работает каким-то начальником охраны в аэропорту . И что он часто работает по ночам, возвращаясь под утро. Интуиция мне подсказывает, что Костик и есть муж этой барышни, сладко сопящей сейчас на диване, поджав ноги...

В голове стучат секунды. С каждой секундой все меньше времени. Лихорадочно шарю по дивану, на котором расположилась моя неожиданная знакомая. Ключей нет. Мои ладони пытаются проникнуть под Сашу – опять-таки в искренних помыслах таки найти эти злополучные ключи. Саша поворачивается на спину. Улыбается. Обнимает меня за шею. «Саша, открой мне двери. Где ты дела ключи? Муж едет. Костик», - пытаюсь говорить внятно. На лице Саши улыбка. Глаза закрыты. «Это просто секс… Просто секс», - счастливо бормочет. Улыбается. Поворачивается на другой бок…

Ключ находится сам. По ту сторону двери. Я слышу, как он проворачивается в замке. Неслышно выхожу на кухню. Мое сердце ругает меня матом, явно волнуясь от парадокса ситуации. И я, и сердце понимаем, что выходить в окно бесполезно. Девятый этаж. Можно, конечно, на карнизе каком-то переждать. Однако опыта таких ситуаций нет вовсе. Оглядываюсь по кухне в поисках какого-нибудь оружия. Сковородки или еще чего-то увесисто-надежного. Хрен его знает, что там за Костик… Если я правильно представляю начальников охраны аэропорта, то … Может быть сложно…

Прислушиваюсь. Тот, кто зашел, уже в комнате. Что-то бормочет мужским голосом. Видимо, разглядывает Сашины ноги. На ногах из-за ее местоположения на кровати, до этого и так символической юбки уже фактически не наблюдается…

«Приплыл ты, Сережа. Наука тебе будет. Если выживешь, конечно», - ругаю себя. Затаив дыхание, прислушиваюсь. Шаги движутся в моем направлении. На кухню, то есть. Тут важно сейчас не паниковать. Надо, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул. Закуриваю. Выдыхаю дым в форточку. Чему быть - тому не миновать…

Стою к нему спиной. Специально. Чтобы ощутить его реакцию. Если что, повернуться успею. Тут важно паузу выдержать правильно. Еще раз выдыхаю дым. Ощущая, как он смотрит мне в спину. Молча. Я даже ощущаю ритм его дыхания. И параллельно – совершенно неуместный в этой ситуации звук. Звук открывающегося холодильника…

Разворачиваюсь. Смотрю ему в глаза. Низенький, плечистый. Лет под сорок. Спокойно смотрит на меня. Потом так же спокойно – в холодильник. Что-то там ищет… Я не выдерживаю..

«Извините. Я просто девушку вот домой доставил. Ей чуть плохо было. Так получилось. А она где-то ключи дела – уснула… Вот выйти не могу», - мой голос как-то дрожит предательски странно. И понимаю почему. Потому что он прав. Этот самый Костик. И вправе меня тут грохнуть. Хотя обидно – ведь и не было ничего…

Костик поворачивается в мою сторону. Руки еще в холодильнике. Что-то ищут. Шансы есть. Если успею…

«Пиво будешь?», - говорит Костик, протягивая мне вспотевшую банку «Балтики». Я поперхнулся. Пытаюсь откашляться и прийти в себя. Получается слабо. Костик открывает банку и протягивает мне. Достает вторую банку. С наслаждением делает из нее несколько глотков.

«Да я понял. Наверное, Машка свалила, а ее оставила?», - Костик кивнул в сторону комнаты, где спала Саша. Я кивнул в ответ. «Ну.. Я был там. Маше надо было уехать. Вот и доставил», - бормочу.

«Это часто бывает. Сашка пить не умеет, вот и быстро отрубается. Они часто с Машкой по ночам в клубе зависают, когда я работаю. И я знаю, что Машка сама свалит, а Сашку, так сказать, на попечение кого-то отдает. Тот ее домой доставляет. А тут и я приезжаю. Все довольны», - улыбнулся Костик.

Молча смотрю на него каких-то несколько секунд. Пытаюсь как-то осмыслить услышанное. Костик закуривает. Пускает дым к потолку. Он явно доволен жизнью…

«Я, пожалуй, пойду», - бормочу. «Поздно уже. Вы извините…», - иду к двери. Костик сует мне в руки банку с пивом. Машинально беру. «Бывай», - он прощается со мной, как со старым знакомым. В лифте глотаю пиво. Несколько больших глотков. Еще и еще. Выхожу на улицу. Закуриваю. Вижу, как подрагивают мои пальцы, держащие сигарету…

Глоток пива. Еще и еще. На улице холодно, но сейчас это только во благо. Пальцы по-прежнему подрагивают, выдавая реакцию организма на события, только происходившие со мной. Видимо, организм мой вместе с психикой как-то уже настраивались на экстремальную ситуацию с возможным мордобоем и другими прелестями. Облом. Хорошо, конечно, что все так… Хорошо, что все так закончилось. Могло быть и по-другому…

Пиво иссякло на последних двух глотках. Бросаю банку в контейнер для мусора, из которого недовольно выскакивает кошка. Мысленно извиняюсь перед ней. Закуриваю. Сигаретный дым сейчас как-то особенно хорош. Почти утро, свежий воздух, банка пива, и ощущение, что спасся… Кстати, о пиве. Не помешает взять еще пару баночек. И спать. А там видно будет…

…Телефон звонит совершенно некстати. Особенно это остро ощущается в тот момент, когда ночь была совершенно без сна, и заснуть удалось только утром – после нескольких банок пива, и ощущения, что вот, наконец, удастся поспать. Тот, кто звонит, наверняка это или не знает, или ему на это совершенным образом наплевать… А ведь я только-только заснул.

Первой мыслью в моем еще видящем сны сознании является - не брать трубку ни в коем случае. Пусть все катится к чертям, а я посплю. В конце концов, имею право. Вторая мысль предательски шепчет - а вдруг что-то важное? С огромным трудом приподнимаюсь, ищу телефон на тумбочке. Смотрю на экран. Исходя из изображения, вывод в голову приходит один – мне звонит кто-то с инициалами «М. Пр». Именно так набирающий мой номер абонент обозначен в телефонной книжке моего мобильного. Пытаюсь вспомнить, кто это. И в который раз ругаю себя за идиотскую привычку помечать новые номера такими вот инициалами, который в тот момент, когда вбиваешь их в телефонную книжку, кажутся донельзя понятными, и что забыть, кого именно я так обозначаю, будет невозможно. Однако потом почему-то забывается. Особенно если не спал всю ночь, и, скажем так, присутствует легкий элемент похмелья…

Смотрю на телефон, все еще сомневаясь – отвечать на вызов или нет. Совсем не хочется сейчас с кем-то вести беседы. Особенно, если номер обозначен у меня некими загадочными буквами…

Вызов обрывается. Вдруг приходит в голову озарение, что «М. Пр» это не кто иная, как Маша. Пиарщица и помощница «уважаемого человека». Та самая, которая сегодня ночью оставила меня на произвол судьбы с обладательницей длинных ног, легкого подобия юбки и лояльного к ночным посетителям своей супруги мужа Костика… Ну да, конечно Маша. Просто я звонил ей намедни на корпоративный номер, с него она присылала мне смски. А это ее личный- я его записал давно, и столь же давно не звонил на него. Потому как у Маши был еще другой телефон. Кстати, помеченный у меня как «Маша пиарщица». А ее личный, стало быть «М. Пр». То есть некий сокращенный формат, о котором я напрочь забыл…

Набираю номер. Тянусь за сигаретами. «Маша, это ты?», - произношу в трубку. Сам не узнаю свой голос в эту минуту. Есть в нем что-то такое потустороннее. Хриплый, нерадостный, и сонный.

«Я. Привет. Через час сможешь? В офисе, на Шелковичной», - Машин голос деловит и бодр. Черт возьми, как будто это не она лихо отплясывала ламбаду несколько часов назад в клубе. Впрочем, у нее было больше времени- она ведь уехала чуть раньше. Взвалив на меня опеку своей подружки, которую пришлось вести к мужу. Такому же обезбашенному…

«Маша, какая Шелковичная?», - бормочу в трубку. О нет, только не это… «Вообще, Маша, должен тебе признаться…», - занудствую я, набирая в легкие воздуха и готовясь высказать своей утренней собеседнице все, что о ней думаю в связи с ее беспардонным ночным поступком в отношении меня...

«Ну извини. Я поняла…. Давай потом…Тебя Михаил Борисович ждет. Я же тебе обещала устроить встречу. Сам просил. Он тебя ждет через час. В офисе. Кстати, хочет о чем-то тебя попросить. Если что- буду рада, когда поделишься гонораром», - Маша улыбается в трубку. Это ощущается.

Я начинаю было блеять жалобно в трубку, что надо бы перенести встречу, что я не готов, и мне бы, подобно герою «Бриллиантовой руки», принять ванну да выпить чашечку кофе… «Сереж. Через час», - Маша становится кардинально жесткой. Слышу короткие гудки в трубке. Так вот начинается день. Одни неожиданности. Впрочем, я ожидал, что Маша выполнит обещание и устроит мне встречу с тем, кто, возможно, расскажет мне что-то интересное по делу БВ и про него самого… Однако я явно не ожидал, что так все быстро произойдет, думая, что у меня есть в запасе два – три дня. И вот- через час… Однако.

…Терпеть не могу, когда приходится куда-то лететь с самого утра сломя голову. Когда это не запланировано заранее. Когда невозможно пройти по человечески весь утренний ритуал- чашка кофе, неспешный контрастный душ. Когда смотришь на часы, и понимаешь, что где-то тебя ожидает так называемый «важный» человек. Когда хочется этого «важного» послать куда подальше. И даже предательская мысль об этом заседает в голову. Но тут же погибает под массированными атаками «здравого смысла»…

Прикидываю, сколько у меня есть времени собраться. Минут десять, не больше. За это время возможно три вещи – принять душ, выпить кофе, и вызвать такси. И выкурить сигарету. Этот совершенно необходимый ритуал, позволяющий в кратчайший срок призвать еще спящие похмельные мозги «на войну»…

Ледяной обжигающий душ быстро приводит в чувство. Тело поначалу протестует против такого насилия. Но через минуту я уже ощущаю себя «живым» фактически на сто процентов. Герои Чейза и Флеминга стояли под ледяной водой десять-двадцать минут, и как правило, в этот момент им приходили в голову самые гениальные идеи. Мне пока что не приходит ничего в голову «умного», однако надеюсь – у меня еще все сегодня впереди в этом смысле…

Несколько глотков обжигающего душу кофе. Сигарета. Урчащее изнутри «шансоном» такси. Шелковичная. «Прыгающий» лифт. Барышня – секретарь с придыханием в голосе. Пока что отсутствие Маши и Михаила Борисовича. Снова кофе. Из рук барышни-секретаря… Желание поспать и послать все к черту…

Назначивший мне встречу в своем офисе Михаил Борисович был человеком весьма авторитетным в, так сказать, узких кругах. Он был земляком «дважды несудимого» Лидера, и, как говорили, близко был вхож в его семью. Его прошлое было покрыто множеством «белых пятен» - впрочем, как и у большинства подобных ему «выбившихся в люди» людей из «девяностых». Михаил Борисович старался не особо светиться на публике, являясь неким «теневым персонажем» - однако именно через него, насколько мне было известно, решалось множество вопросов в украинской политике и бизнесе. Он как бы был причастен к некой группе «земляков Лидера», однако был в некотором роде сам по себе, стараясь балансировать между группировками и пытаясь извлекать свою выгоду.

Внешне он производил впечатление эдакого «доброго дядечки», однако слухи о нем ходили самые разнообразные. Мой «конторский» знакомый Вадим как-то упоминал за рюмкой коньяка, что по Михаилу Борисовичу еще в девяностых «плакало» ФСБ, как о лидере некой ОПГ, однако почему-то хода делу так и не дали. «Видимо, он бы кому-то нужен живым и на свободе», - с иронией сказал тогда Вадим. Еще о человеке, назначившем мне сейчас встречу в своем офисе, ходили слухи, что в одном из загородных домов у него живет настоящий удав, и когда Михаилу Борисовичу необходимо кого-то «образумить», он оставляет провинившегося наедине с удавом в комнате, и тот к утру уже «готов» к любому диалогу…

Маша вваливается в приемную запыхавшаяся. Нервное «привет» в мою сторону. Через несколько секунд заходит он. Тот самый Михаил Борисович. Рукопожатие сухое, сильное. Секундный обмен оценивающими взглядами. Первое впечатление, так сказать. Вот интересно, доверяет он первому впечатлению или нет? Думаю – доверяет. Люди с его биографией доверяют только своей интуиции и внутреннему голосу. Просто привычка с 90-х моментально оценивать все факторы риска и саму ситуацию. А стало быть, и людей. Это называется «иметь нюх». Те, кто его не имели, не дожили даже до «нулевых». Михаил Борисович дожил. И собирается, я так подозреваю, «здравствовать» максимально дольше …

Этот человек знал о нынешних «аллигаторах» многое. Если не все. Собственно, его самого можно было бы, наверное, отнести к их числу. В некоторых вопросах. Он так же участвовал в «прихватизации» девяностых, так же принимал участие во всевозможных выборах, так же стремился к власти. Власть таким людям необходима, чтобы удержать и приумножить «прихватизированное». Если люди подобного рода не стремятся к власти- тайной или явной, власть неминуемо стремится их поглотить. Они это прекрасно знают. Именно поэтому у нас политический истеблишмент уже почти двадцать лет фактически один и тот же. Просто сменились поколения. И неизвестно когда эта ситуация изменится в другую сторону. Впрочем, в Штатах и Европе клановый принцип зачастую тоже правит как странами, так и корпорациями. Как говорится, ничего нового. Просто у нас эта история только начинается…

«Сергей, кофе, чай? Может, что покрепче?», - Михаил Борисович с любопытством смотрит на меня. Он явно заинтересован в общении со мной сейчас. Знает предмет разговора и наверняка попытается выудить из меня все подробности. Чтобы понимать и знать. В этой среде своевременная информация зачастую играет очень большую роль, если не самую важную. Такие люди платят большие деньги всевозможным прокурорам, ментам и «конторским» не только ради решения вопросов и проблем. Еще очень важна информация – кто под кого копает. При своевременном ее использовании можно заранее обрести всевозможные дивиденды, перестроиться и перестраховаться. Переложить яйца из одной корзины в другую, или растыкать по совершенно разным корзинам…

Сейчас Михаил Борисович понимает, что я работаю на БВ. И что пытаюсь разобраться с тем, кто «засунул» его в СИЗО несколько лет назад. И кому это было выгодно. И что мне наверняка нужна правдивая картинка событий, которую он сто процентов знает. И думает, что говорить или не говорить мне. Что-то рассказать ему все равно придется – хотя бы для выуживания информации у меня. Но это он постарается сделать в первую очередь, параллельно задумываясь, какую информацию и под каким соусом преподать мне. Или вообще не давать никакой информации. Может быть и такой вариант…

«Ну, если можно кофе», - улыбаюсь я. Не грех воспользоваться возможностью выпить кофе с утра. Особенно если фактически не спал перед этим. К тому же кофе бодрит – а нужно как-то провести беседу с таким человеком с максимальной пользой для себя. Другой такой возможности может и не быть…

Барышня- секретарь, виляя бедрами, заносит три чашки кофе. Удивляюсь, как она с такой походкой не расплескивает содержимое чашек. Пиарщица Маша, как удается увидеть при ближайшем рассмотрении, наложила на лицо толстый слой всевозможных примочек, дабы не очень видны были следы ночного «загула»… Ей явно хочется спать. Как впрочем, и мне. А вот Михаил Борисович, как и его виляющая бедрами секретарь, бодр, собран, и улыбается…

«Маша говорила – вы о чем-то хотели меня спросить?», - кивая на Машу, произносит Михаил Борисович. Делаю пару глотков. Киваю. Маша закуривает, задумчиво уставившись перед собой. Ее явно тяготит ситуация, ей хочется отсюда уйти. Предмет беседы ей неинтересен. «Михаил Борисович, я побегу. Оставлю вас. Извините – куча дел еще», - улыбается Маша. Никто не протестует. Разговор, в общем – то, где – то даже местами «интимный». Маше явно не хочется загружать свою голову лишней информацией. На прощание она бросает мне многозначительный взгляд, означающий, что я должен буду помнить о том, чтобы поделиться, если что. Вспоминаю, что сам Михаил Борисович, по ее словам, тоже хотел меня о чем-то попросить… Киваю в ответ, улыбнувшись. Через несколько секунд об убежавшей Маше напоминает лишь легкий запах ее духов...

Рассказываю, не спеша, суть вопроса. Мой собеседник внимательно слушает, чуть подавшись вперед. Слушать он явно умеет, этому тоже в девяностых учились быстро. Вдруг приходит в голову мысль- каким был этот Михаил Борисович тогда, лет пятнадцать – двадцать назад? Сейчас в нем фактически ничего не выдает тогдашнего «бригадира» и участника многочисленных «стрелок». Разве что кроме глаз. Жестких, внимательных и ироничных. Сейчас он одет в дорогой костюм известной марки, издает едва уловимый запах дорогого парфюма. Интересно, ходил ли он в малиновом пиджаке или спортивном «адидасовском» костюме «решать вопросы»? Тогда это было модно. Может даже, у него в гардеробе этот самый малиновый пиджак или «адидасовка» спрятаны от посторонних глаз, и он временами достает их, вздыхая о былых временах… Когда и Михаил Борисович и масса подобных ему были, как говорится, подлинными «рысаками» тогдашней современности…

«Так что вы хотите от меня? Моего мнения – кто сделал так, что Боря оказался в СИЗО?», - Михаил Борисович откинулся обратно на спинку кресла. Было видно, что необходимую информацию он получил, и скорее всего, уже знает, как ей распорядиться. Собственно, теперь я в его власти. Захочет – расскажет что – нибудь интересное. А нет- как говорится, увы…

«Скорее – хочу знать ваше мнение, кому это было выгодно. Кто сделал это, в общем – то, понятно», - говорю я, ощущая, что надо срочно брать власть в свои руки. Иначе разговор рискует превратиться в виляние слов вокруг да около, а мне это сейчас вовсе не с руки. Потому как чертовски клонит в сон, несмотря на выпитый неоднократно кофе. И если не поддерживать динамику разговора, то могу «отрубиться» прямо здесь…

Михаил Борисович несколько секунд пристально смотрит на меня, улыбаясь. Потом в его глазах что-то мелькает – он принял некое решение. Еще раз задумчиво покосился на меня, наклонившись над столом и прикурив себе от дорогого вида зажигалки. Затянулся, откинувшись на кресло и пустив дым к потолку. Потом опять наклонился вперед, сбросив пальцами частички пепла с сигареты в пепельницу. Весь его вид показывал, что он готов к диалогу…

«Ты только комментарий мой не ставь. Я могу тебе рассказать, что думаю, но только неофициально… Сам понимаешь. Мне эта слава ни к чему. Если тебе интересно, что я думаю, я расскажу. Но давай так – в твоем расследовании этого не будет. Меня не будет. Ты там сам разберешься, что с этим делать потом. Ладно?», - Михаил Борисович ухмыльнулся, и я на секунду увидел в нем того самого человека «девяностых». Он как-то незаметно и естественно перешел на «ты». Мне даже показалось, что из-под брюк у него выглядывают спортивные штаны…

Я кивнул, соглашаясь. Подобный ход с его стороны означал, что Михаилу Борисовичу захотелось об этом поговорить. А может, рассказать мне некую информацию - может даже, дезу. Которую я затем, по его мнению, могу раскрутить и преподать в той или иной форме. Посмотрим, что скажет. В конце концов – я работаю с самой разной информацией. В том числе полученной от бывшего бандита, а ныне преуспевающего бизнесмена и даже в некотором роде политика. Если конечно, закрыть глаза на то, что Михаил Борисович в свою бытность депутатом фактически никогда не посещал зала заседаний парламента…

«Я вот что тебе скажу», - мой собеседник сделал еще несколько глубоких затяжек. «Борю явно заказали. Они его выставили пешкой в игре. Как разменную монету. А он разозлился так еще и поэтому. И я его понимаю. Боря не пешка – это точно. А ему дали это почувствовать и ощутить. И еще мне кажется – Боря знал об этом изначально. Еще до того, как в СИЗО попал. Что его сольют. Впрочем, он и сам подставился. Я даже подозреваю, что у них с Рэле это некий общий план был- знали, что будет наезд, и решили дождаться ситуации, чтобы определиться- кто враги, кто друзья. Хотя друзей там нет – сам понимаешь. Есть только деньги. Этим людям есть что терять», - Михаил Борисович ухмыльнулся…

«Подождите, то есть – БВ знал, что его посадят, и ничего не сделал, чтобы этому помешать? Он не похож на жертвенника ради идеи», - я последовал примеру сидящего напротив вчерашнего «авторитета» и закурил. Михаил Борисович щелкнул своей зажигалкой, подкуривая мне. Как –то совершенно незаметно возникла барышня – секретарь и включила вытяжку. «Еще кофе?», - улыбнулась профессионально выверенной улыбкой. Я кивнул в ответ. Чем больше сейчас было кофе, тем лучше…

Михаил Борисович проводил секретаршу долгим взглядом. «Давай вспомним, что произошло. Смотри. Боря – друг РэЛе. Они рулили всем в своем регионе. Стали подниматься выше. Бизнес - это такая штука: либо ты поднимаешься, либо тебя опускают», - весело расхохотался мой собеседник. «Однако чтобы подниматься, надо уметь дружить и договариваться. При этом не верить никому. Надо уметь предвидеть. Что произошло у нас после революции? К власти пришли те, кого гнобили последние годы. Они захотели передела. И стали кричать – бандитам, мол, тюрьмы. Только ведь на самом деле никто ни в какие тюрьмы никого сажать не собирался. Кишка тонка. Как говорится, «очко заиграло». И решили таким образом некоторые лица в окружении нового гаранта, который себя стал мессией считать, некоторые свои дела поправить за счет революции. То есть, немного отщипнуть от того же РэЛе, БВ и так далее. А как дать понять им, что нужны деньги? Надо создать ситуацию, благодаря которой они задумаются, что надо бы новых хозяевам жизни денежек дать. Вот такая ситуация и была создана», - Михаил Борисович отхлебнул принесенный секретаршей кофе, откинулся на спинку кресла, закуривая…

«Но ведь опасно с такими людьми в игры играть такого рода. Могли этим новым хозяевам ведь и башку отпилить», - пробормотал я.

«Обычно и отпиливают. Я бы отпилил», - улыбнулся Михаил Борисович. «Только знаешь, в чем проблема? Боюсь, эти вот два товарища – РэЛе и БВ, еще десять тысяч раз перестрахуются, где-то затаят злобу на тех, кто с ними в эти игры играл, да только мелкой местью каким-нибудь исполнителям это и закончится. А вот с теми, кто против них играл в эти игры, будут дружить. Потому что вынуждены. Уж очень большие ставки у них, и обороты. Особенно у Рэле. С одной стороны - если у тебя много денег, ты имеешь массу возможностей себя защитить, а с другой – вынужден давать кучу денег своим же врагам, чтобы ни дай Бог они завтра во власть не пришли и не засадили тебя в какое-нибудь СИЗО. Так что РэЛе будет давать деньги всем. И если даже у БВ возникнет мысль отомстить своим вчерашним обидчикам – Рэле ему просто этого не даст сделать. Слишком высоки ставки. Тем более – у нас постоянные выборы в этой стране. Нос нужно по ветру держать», - Михаил Борисович вдруг скривился. Видимо, вспомнил, что и ему тоже надо что-то решать с выборами…

Сергей Кузин, "Джинса". Отрывок из повести

Следите за нашими обновлениями в социальных сетях: Facebook, Twitter , Google + и LiveJournal.








читайте также

Заслуженный фабрикант судебных экспертиз Украины Александр Рувин

Рувин Александр Григорьевич - отъявленный аферист, профессор мошеннического дела, а ни какой не доктор, тем более не имеющий абсолютно никакого отношения к генеральскому составу правоохранительных органов. Все награды его муляж!

Руководитель аннексированного Крыма Сергей Аксёнов, его родственники и их нажитое имущество в Москве

По семье Аксёнова, который на сегодняшний день является руководителем Крыма после его аннексии, провели разбирательство касательно причины стремительного обогащения. Все разбирательства были опубликованы изданием The Insider.

Страницы

FB twiter LJ rss

Блог

Это что, простите, за бред в интервью Генпрокурора? На складах рынка «7 километр» сто тысяч тонн ткани. Серьезно? Сто тысяч?! Вообще такое количество украинская легкая промышленность использует за год. Спрашивается сразу два вопроса. Первый – нахрена загонять это ненужное громадное количество ткани на один рынок сразу? Второй – как это вообще там поместилось? Юрий Витальевич, вы вот это серьезно или в порядке бреда? Вас грубо подставили те, кто готовил материалы. Увольняйте идиотов, дальше будет только хуже...
Читать больше